Власти Донецкой области, говоря о реформах, очень полюбили оборот «пожизненное обучение», и всячески поддерживают и пропагандируют это полезное начинание. Жители региона, скажем честно, пока не очень представляют, что это такое и зачем. Сходятся все только на том, что нынешнее образование в том виде, в каком мы к нему привыкли, давно уже не дает знаний, необходимых для успешной карьеры.

О том, как и чему будут учить по-новому, в интервью «УРА-Информ. Донбасс» рассказывает заместитель председателя Донецкой областной государственной администрации Марина Черенкова.

Давайте начнем с «обывательского» вопроса – что такое «пожизненное обучение», о котором так часто говорят власти Донецкой области в последнее время?

«Пожизненное обучение» – это, наверное, все-таки не совсем правильный термин. Правильнее – «образование на протяжении всей жизни». По-английски это три «L»: life-жизнь, long – продолжительный, learning - изучение. «LLL» - такая получается аббревиатура. И вообще, Елена Петряева (заместитель председателя Донецкой ОГА по вопросам здравоохранения, – ред.) на аппаратном совещании мне как-то сказала, что «пожизненное обучение» – это диагноз, ну, в хорошем смысле этого слова.

На заседаниях регионального комитета по экономическим реформам эта тема звучит, потому что есть равнобедренный треугольник, на вершинах которого «реформы», «инвестиции» и «образование». И эти пики меняются местами в зависимости от потребностей региональной экономики.

В Донецкой области этот вопрос возник, прежде всего, как следствие изменения потребности регионального рынка в квалификациях, в навыках и умениях тех людей, которые на этот региональный рынок выходят. Потребители продукта регионального рынка труда – два сектора. Это реальный сектор экономики и госсектор, больше никто ничего не придумал. Чтобы продукт регионального рынка труда был качественным, необходимо постоянное, на протяжении всей жизни обучение.

Это региональная инициатива или есть подобные проекты национального масштаба?

Мы начинали разрабатывать эту концепцию четыре месяца назад. Примерялись, изучали лучший мировой опыт. Два дня назад (интервью проходило 30 августа, – ред.) была гуманитарная рада под председательством Президента, и там было очень четко озвучена реформа в сфере образования. Можно сказать, что в данном случае мы сработали в унисон, и главное синхронно, как и должно быть. О других областях не знаю, так как я менеджер регионального уровня.

Вы считаете, что у нас такая инновация приживется нормально?

Знаете, это на самом деле не инновация. И пришла она не из Европы или Америки, а из реального сектора экономики. Еще в 60-е годы Совет Европы вводит термин «обучение на протяжении всей жизни». Совет Европы вводит просто потому, что ему хочется новый термин? Нет. Значит, есть потребность, потребность экономики уже зарождающегося Европейского Союза. Даже Карл Маркс это описывал, мы его просто невнимательно читаем. В 70-е годы этот термин в международный оборот вводит ЮНЕСКО, потом это уже доходит до функционала в разных странах, каждый под себя вырабатывал эту методологию. И в 1998-м году был принят основной документ Европейского Союза – Сорбонская декларация. С того времени в каждой стране ЕС существует такая политика «LLL»…

…но заработает ли это в Украине?

Обо всей Украине говорить не могу, но то, что это будет у нас в регионе, я практически уверена. На региональном комитете реформ эта концепция была заслушана и одобрена. Потом было расширенное заседание комитета реформ с участием вице-премьера Бориса Колесникова, где были указаны точечные моменты, которые нам нужно проработать. И мы выходим – как раз в этом, я надеюсь, мы будем первыми в Украине – на подписание договора между Министерством образования и науки Украины и Донецкой облгосадминистрацией, по аналогу Соглашения (о региональном развитии, – ред.) между Кабинетом Министров Украины и Донецкой областью. Это дает нам устойчивое развитие и абсолютно здоровую политическую составляющую.

И у нас это будет не программа на восемьсот страниц мелким шрифтом, а портфель проектов. Проектов с очень четкими измеримыми показателями, целями и задачами.

Назовите несколько проектов, чтобы наши читатели представляли, о чем вообще идет речь.

Во-первых, это дошкольное образование. Это базовая вещь, и важно выйти на собственное понимание, каким оно должно быть в Донецкой области. Мы желали бы еще печатать не учебники, а вспомогательные материалы на трех языках – русский, украинский, английский. Звучит вроде бы смешно, но на самом деле – не смешно, потому что в Германии, например, к политехническому образованию детей готовят с трех лет. Можно слоников рисовать, можно – квадратики. Можно делать это на одном языке, можно приучать сразу к трем.

Второй проект, на который я бы обратила Ваше внимание, – формирование единого информационного регионального образовательного пространства. Это означает полный доступ к общей сети всех вузов. Ну, не может быть закрыт вход в библиотеку университета имени Туган-Барановского для студентов и преподавателей медицинского университета! Мы должны между собой четко определяться, что доступ к информации равен для всех.

Потом – развитие системы профессионального самоопределения учащихся и студентов. Это крайне важно, их никто никогда не тестирует. Я всегда задаю себе вопрос: где те люди, которые закончили специальность «религиоведение»? Какой религией они ведают, что делают, где сидят? Еще меня мучает вопрос, что такое специальность «международная экономика», пусть на меня не обижается господин Макогон – я очень уважаю этого, действительно, прогрессивного ученого (Юрий Макогон, заведующий кафедрой международной экономики ДонНУ, – ред.). Есть наша, украинская экономика, а вся остальная экономика развивается по каким-то другим законам? То есть, в узком кругу людей, которые заняты в системе образования, необходимо какие-то вещи обсуждать, давать четкие дефиниции, выписывать проекты и выпускать их в мир.

Проект создания совместных академических региональных научных школ-лабораторий по приоритетным направлениям развития науки и техники. Например, мы «сидим» на каком-то суперизобретении в небольшом университете. Ученый не может одновременно заниматься изобретением и процессом его коммерциализации. Значит, эти продукты должна продвигать какая-то система или должны хотя бы быть созданы для этого условия.

Наверное, будет интересно узнать, что мы хотим попробовать при каждой школе создать предприятие. Абсолютно реальное предприятие, где дети будут изучать на практике, как работает директор, как работает бухгалтер, что такое открытое акционерное общество и закрытое. Мы приближаем, таким образом, детей разного возраста к реальной жизни.

Кроме того, мы хотим сформировать региональную площадку бизнес-образования. Потому что у нас две мантры: «инвестиции, приходите» и «у тебя есть степень МБА? (магистр бизнес-администрирования, – ред.)». При этом мы не знаем, что МБА можно получить, условно, в университете пятого разряда и можно – за границей. Но мы также не задаемся вопросом, что и за границей есть университеты пятого, шестого и седьмого разряда. А есть, в то же время, четкий рейтинг бизнес-школ, с которыми можно сотрудничать. И создать хотя бы площадку, где мы будем брать «фишки» под наши потребности и передавать нашим университетам.

Всего таких проектов девятнадцать, и масса подпроектов.

Не планируется ли, помимо прочего, создание по американскому образцу единой информационной базы самых актуальных научных работ – диссертаций, монографий, докладов?

Намедни у меня была онлайн-конференция на «Острове», где задавали похожий вопрос. Человек писал: «Я – студент высшего учебного заведения, и вынужден пользоваться очень ветхими, 60-х годов учебниками».

Ключевой вопрос для человека, получающего высшее образование: я умею самообразовываться или нет? То есть, использовать различные источники информации, а не один учебник.

Сразу вам говорю, что это – мечта. Даже цифры не буду называть, сколько Америка инвестировала в такую систему. Вы понимаете, что это – поднебесные цифры. Очень хотелось бы получить хотя бы зародыш этой системы.

Я считаю, что систематизация информации должна осуществляться, прежде всего, в университетах. Но университеты у нас – это независимые структуры. Только в этом году мы на Совете ректоров четко определились, что элита образования будет привлекаться к управлению регионом с целью повышения конкурентоспособности. Как экономической, так и социальной.

Будет ли система пожизненного обучения вариативной? Или человек сможет только «шлифовать» навыки в однажды избранной профессии?

Безусловно. Создается основная база – то есть, способности и условия к самообучению. И способность самостоятельно использовать различные источники информации. Допустим, вы - экономист. При этом вы можете самостоятельно стать – не приобретая дополнительного диплома, а приобретая только знания – маркетологом, специалистом по ценным бумагам на рынках IPO. То есть, можете получить большое количество смежных специальностей, если будете этого хотеть.

Человек учится, чтобы хорошо жить и больше зарабатывать. А для этого нужно котироваться на рынке труда. Почему все крупные вертикально интегрированные компании говорят одно – «нет кадров, нет кадров, нет кадров»? Потому что разрыв между умениями и навыками выпускника вуза и потребностью крупной компании или предприятия малого бизнеса – огромный.

А между навыками выпускника школы и требования к абитуриентам в европейских вузах? Предполагается ли, что со временем новые системы обучения позволят донецким абитуриентам поступать в заграничные университеты?

Пока это суперцель. Мы опоздали с этим, и опоздали не на шутку. Когда студенты приходят в вузы из общеобразовательных школ, они в диктанте в предложении «калитка скрипнула» делают пять ошибок. Продукт средней школы, который получает школа высшая и доводит до того уровня, до какого может довести, и выходит на рынок труда. В ближайшие пять лет слишком оптимистично ожидать, что наши студенты заполонят вузы Европы или даже Москвы. К этому нужно готовиться.

Просто для информации. В Шанхайский рейтинг – рейтинг самых престижных университетов – мы не входим по определению. Лучший результат МГУ – 87-е место, Санкт-Петербург – где-то после сотни. На первом – Гарвард, Оксфорд и Кембридж.

В свое время под эгидой власти и некоторых благотворительных фондов осуществлялись программы поддержки одаренных детей. Будет ли нечто подобное в качестве системной концепции?

Есть отдельный проект «Одаренные дети». Здесь нам очень повезло. Есть крайне талантливый человек, первый заместитель начальника областного управления образования Донецкой области. Имя его – Николай Еремеевич Артемов. Он сам написал и защитил диссертацию по развитию талантливой молодежи, и его проект будет. Это один из тех проектов, которые мы называем «точками роста».

Единственная проблема – как потом этих детей удержать в регионе? Все знают о мальчике, который в Мариуполе получил на тестировании 200 баллов. Он очень хотел остаться в Мариуполе и учиться там, чтобы работать на металлургическом заводе. Но у нас, к сожалению, никто ему не предложил такой возможности, и он уехал в Киевский политехнический.

Опыт каких стран в развитии системы пожизненного обучения Вам кажется наиболее прогрессивным?

Есть две страны. Во-первых, Великобритания. Это классика жанра, все туда детей отправляют учиться. И есть Гарвард, который называют «фабрикой мысли». Гарвард – это коммерциализация изобретений, моментальный их вывод в реальный сектор экономики и продажа за очень большие деньги. Пример тому – Большая четверка консалтинговых компаний. Кто их учреждал? Посмотрите на имена выпускников – это Гарвард, Йель…

УРА-Информ.Донбасс